Океанические пространства

Наиболее жесткому переделу подвергаются океанические про­странства. После Первой мировой войны в основу международного морского публичного права был положен принцип свободы морей и мореплавания. После Второй мировой войны он получил свое под­тверждение. Женевские конвенции по морскому праву (1958) посту­лировали принципы свободы открытого моря, исключительной юрис­дикции государства над судами своего флага, мирного использования Мирового океана и суверенитета государства над внутренними морски­ми водами и территориальными морями. Генеральная Ассамблея ООН создала в 1970 г. режим «океанического соуправления» {international ocean governance), в рамках которого все государства имеют равные пра­ва на эксплуатацию открытого моря и несут одинаковую ответствен­ность за судьбу его ресурсов. Эти положения были конкретизированы Конвенцией о международных правилах предупреждения столкнове­ния судов в море (1972) и Международной конвенцией по охране чело­веческой жизни на море (1974).

Это важно

Режим правового регулирования Мирового океана был окончательно оформ­лен Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. (вступила в силу 16 нояб­ря 1994 г.). Государственный суверенитет распространялся на внутренние (internal), территориальные (territorial) и архипелажные (archipelagic) воды. Открытое море (океанические пространства) было объявлено нейтральным пространством, на него не распространяется суверенитет государств.

Особый правовой режим получили:

· закрытое море (inland sea) — море, не используемое для транзит­ного прохода в другое море или океан;

· прилегающая зона (contiguous zone) — 12 морских миль от терри­ториальных вод, на которые распространяется суверенитет го­сударства в области экологии, налогообложения, таможенного контроля и миграции населения;

· особая экономическая зона (exclusive economic zone) — 200 мор­ских миль от береговой линии, где государство имеет исключи­тельные права на эксплуатацию всех природных ресурсов;

· континентальный шельф (continental shelf) — 350 морских миль от береговой линии, в пределах которых прилегающие государ­ства имеют исключительное право на эксплуатацию природных и биологических ресурсов.

Отдельный режим был создан для международного района морско­го дна. Конвенция ООН установила, что ни одно государство не может претендовать на суверенитет над морским дном далее своих террито­риальных вод. Дно морей и океанов было объявлено «общим наследи­ем человечества», от имени которого стал действовать созданный при ООН Международный орган по морскому дну.

Для соблюдения «океанического соуправления» были созданы Межправительственная океанографическая комиссия при ЮНЕСКО, Международный совет по изучению моря. Международное гидрогра­фическое бюро, Международная ассоциация физических наук об океа­не и Специальный комитет по изучению моря при ООН. В 1994 г. для разрешения территориальных споров на море был сформирован Меж­дународный трибунал по морскому праву (МТМП). Великие державы также согласились частично ограничить военную деятельность в океа­нических пространствах.

Система «океанического соуправления» была усилена экологиче­скими соглашениями. В 1972 г. была принята Конвенция по предот­вращению загрязнения морской среды путем сброса веществ с судов и летательных аппаратов. В 1980-х и 1990-х годах она была дополне­на конвенциями о зашите биоресурсов отдельных участков Мирового океана. В 1992 г. участники Конференции ООН по устойчивому разви­тию в Рио-де-Жанейро заявили о важности совместной защиты эко­системы Мирового океана.

Постепенно в политике морских держав намечалась тенденция к пересмотру Конвенции ООН по морскому праву. Еще в 1983 г. СССР заявил, что не принимает процедур, влекущих за собой обязательные решения при рассмотрении находящихся в юрисдикции ООН споров. (Подобную оговорку сделала и Россия, для которой Конвенция ООН по морскому праву вступила в силу 11 апреля 1997 года.) 3 августа 1984 г. страны «группы семи» приняли «Временные договоренности по вопросам глубоководных районов морского дна». В них фиксировалась необязательность решений Международного органа по морскому дну по отчуждению добытых природных ресурсов.

В 1990-х годах эта тенденция усилилась. Ведущая океанская дер­жава — США — не ратифицировала Конвенцию ООН по морскому праву. После серии переговоров Вашингтон и Подготовительный ко­митет ООН подписали в 1994 г. дополнительное соглашение к этому документу. Комитет пообещал дать Соединенным Штатам ряд приви­легий: не ограничивать их экономическую деятельность на дне спор­ных участков шельфа и перейти к системе группового голосования в Совете Международного органа по морскому дну. В 2007 г. президент США Дж. Буш-младший вновь предложил сенату ратифицировать этот документ, и комитет сената по иностранным делам согласился с этим предложением. Но сенат США пока отказывается провести голосова­ние по вопросу о ратификации. Неясно также, ратифицирует ли Ва­шингтон Конвенцию ООН по морскому праву как отдельный документ или в пакете с дополнительным соглашением 1994 года.

На это обстоятельство накладывается неопределенность принци­пов раздела континентального шельфа. В конце прошлого века Меж­дународный суд ООН урегулировал серию межгосударственных споров вокруг участков шельфа. Но полномочия по разрешению этих споров постепенно переходят к МТМП. Возникает вопрос о правомочности трибунала выносить решения в отношении государств, не ратифи­цировавших Конвенцию ООН по морскому праву. Не ясно, имеет ли МТМП право пересматривать решения Международного суда ООН или ранее принятые соглашения.

Дальнейшие дискуссии о пересмотре Конвенции ООН, по-видимому, будут связаны со спорами о правовом статусе отдельных морских пространств. Речь идет прежде всего об окраинных морях (marginal sea) — прилегающих к материку водных пространствах, слабо отделенных от океана полу­островами и островами. Это позволяет сопредельным государствам объяв­лять подобные пространства своими территориальными водами. Возможен вариант раздела окраинных морей между несколькими странами.

Прецеденты подобного раздела существуют. Страны Карибского бассейна учредили в 1983-1990 гг. для Карибского моря правовой режим «автономного соуправления». Это море стало территориальными вода­ми прилегающих к нему стран. В будущем «Карибский прецедент» мо­жет быть распространен на ряд спорных морей — Северное море, Нор­вежское море, Баренцево море, Чукотское море и море Беллинсгаузена у побережья Антарктиды. Австралия и Новая Зеландия рассматривают вопрос о создании подобного режима для Тасманова моря. Большое ко­личество окраинных морей существует в Средиземноморском бассейне, причем правомерность выделения некоторых из них (например.

Балеар­ского или Критского моря) признается далеко не всеми государствами.

Существует также практика объявления великими державами ок­раинных морей своими территориальными морями (territorial sea). Советский Союз объявил в 1920-1924 гг. своими внутренними моря­ми Белое море, Карское море, море Лаптевых и Восточно-Сибирское море. После присоединения в 1945 г. Южного Сахалина и Курильских островов СССР объявил Охотское море своим территориальным мо­рем. В 1969 г. Австралия, несмотря на протесты Индонезии и Франции, объявила своей территорией Коралловое море. С 1 января 1985 г. Кана­да ввела в отношении приарктических проливов, образующих Северо-­Западный проход, режим внутренних морских вод.

Другая проблема — внутренние моря (mediterranean sea). Конвенция ООН 1982 г. определяет их как моря, глубоко вдающиеся в сушу и сооб­щающиеся с океаном одним или несколькими проливами. В зависимо­сти от гидрологического режима (циркуляция ветра, течений и уровень солености) они подразделяются на внутри- и межматериковые. При смене гидрологического режима эти моря и связанные с ними проливы могут менять географический, а следовательно, и правовой статус.

В международном праве существуют прецеденты создания режимов особого управления внутренними морями. В 1857 г. была принята Копен­гагенская конвенция об открытом статусе Балтийского моря. В 1936 г. последовала Конвенция Монтрё об особом статусе проливов Босфор и Дарданеллы и находящемся между ними Мраморном море. Возможна активизация дискуссий о разработке особых международно-правовых режимов для Черного, Азовского, Эгейского, Адриатического, Тиррен­ского и Ионического морей. В Индийском океане могут быть созданы особые системы управления для Персидского залива и Красного моря. Большой интерес представляет также пространство между Индийским и Тихим океанами — море Банда, море Сулу, море Сулавеси и Яван­ское море. Австралийские и индонезийские географы часто обознача­ют этот комплекс термином «Австрало-Азиате кое средиземное море» (Australasian Mediterranean), что обосновывает претензии на введение особого правового статуса для этого бассейна. Иногда к нему добавляют Южно-Китайское море, что вызывает протесты со стороны КНР.

Особую проблему представляют закрытые моря (inlandsea), не име­ющие выхода в Мировой океан. Конвенция ООН по морскому праву не дает четкого определения их правового статуса, хотя и фиксирует нали­чие у неприбрежных стран права допуска к подобным пространствам в коммерческих или научных целях. С научной точки зрения не всегда можно понять критерии выделения водных пространств в закрытые моря, а не озерные пространства. Это создает правовые коллизии для дискуссий о пересмотре их правового статуса. Большой интерес пред­ставляет прецедент Каспийского моря, связанный с определением его статуса. (Между Россией, Азербайджаном, Ираном, Туркменией и Ка­захстаном с 1991 г. продолжается спор о том, считать ли Каспий мо­рем или озером и, следовательно, можно ли применить к нему базовые принципы Конвенции ООН по морскому праву.) Решающую роль этот прецедент может сыграть для Аральского моря — бессточного соленого озера на границе Казахстана и Узбекистана.

Большое значение имеет прецедент Саргассова моря. Оно пред­ставляет собой район антициклонического круговорота вод в Атланти­ческом океане. От остальной части океана оно отделено не берегами, а серией течений. Это порождает два правовых вопроса. Первый — воз­можен ли пересмотр статуса Саргассова моря в случае колебания тра­ектории движения течений. Второй — можно ли на этой основе объяв­лять части Мирового океана отдельными морскими пространствами. (Достаточно вспомнить дискуссии в США о возможности объявления Гудзонова залива или Персидского залива особыми морями.)

Новое значение приобретает экологический фактор. Еще в 1995 г. была принята Глобальная программа действий по защите морской среды от загрязнения в результате осуществляемой на суше деятельно­сти. В 2002 г. участники Всемирного форума по устойчивому развитию в Йоханнесбурге (ЮАР) рекомендовали всем странам, во-первых, ввести к 2010 г. экосистемный подход к управлению прибрежными и океа­ническими районами и, во-вторых, помочь государствам третьего мира разработать морскую политику и механизмы комплексного управления прибрежными районами. Это открывает возможности для проведения каждым государством своей экологической политики в прибрежных районах.

Особый комплекс проблем возникает из-за обострившейся в 2008­2009 гг. проблематики пиратства. Возвращение этого явления порожда­ет сомнения в способности великих держав обеспечить функциониро­вание режима свободной торговли в Мировом океане. Основные зоны активности пиратов (побережье Сомали, Малайзии, Западной Афри­ки) находятся на перекрестке путей транспортировки энергоносите­лей. Борьба с пиратством ставит вопрос о милитаризации международ­ных транспортных путей и закреплении за государствами особых «зон ответственности» на море. Возникает предлог для закрепления в меж­дународном праве принятой на Лондонском саммите стран «группы семи» (1984) концепции «разблокировки проливов»: использования военной силы для обеспечения бесперебойных морских поставок энергоносителей.

Борьба с транснациональным терроризмом и пиратством усилива­ет милитаризацию морских пространств. Еще в 2002 г. в США был при­нят Закон о безопасности морского транспорта, ужесточающий систе­му береговой охраны. Международная морская организация приняла в 2002 г. более жесткий Кодекс охраны судов и портовых сооружений. В 2008 г. последовали резолюции Совета Безопасности ООН № 1816 и 1846 об усилении мер по борьбе с пиратством. Для решения этих задач были созданы Малайзийское агентство береговой охраны, «Инициати­ва четырех», Инициатива безопасности портов Юго-Восточной Азии. На повестку дня выходит создание региональных «зон ответственно­сти» государств — прежде всего в ключевых с точки зрения транзита энергоносителей Ормузском, Малаккском и Сингапурском проливах.

Конвенция ООН по морскому праву была принята в 1982 г., ког­да у США существовал противовес в виде советского военно-морского флота. В 2000-х годах Соединенные Штаты занимают преобладающие позиции в области военного и торгового флотов, но не присоединяют­ся к нормативному документу о принципах использования Мирового океана. Другие морские державы (прежде всего Россия и КНР) вынуж­дены наращивать морские вооружения или усиливать контроль над принадлежащими им морскими пространствами. Возникает тенденция к замене режима «океанического соуправления» менее кооперацион­ной системой отношений в Мировом океане.

<< | >>
Источник: Под ред. Шаклеиной Т. А., Байкова А. А.. Мегатренды: Основные траектории эволюции мирового порядка в XXI веке. 2013

Еще по теме Океанические пространства:

  1. «НОВЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОСТРАНСТВА» В СТРУКТУРЕ МЕЖДЕРЖАВНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ
  2. ФИЛОСОФИЯ ПРОСТРАНСТВА
  3. РОССИЯ И ПРОСТРАНСТВО
  4. II. Осознание пространства
  5. Отдел V. Пространство
  6. Глава 13. Политические пространства
  7. 3.1 Законы Большого Пространства
  8. 3.1 Законы Большого Пространства
  9. Аспект пространства
  10. Пространство тринадцати народов