загрузка...

Новая ипостась Китая: «избирательно глобальная держава»

Отношения с великими державами — особый аспект китайской дипломатии. Пекин ведет себя с ними все более уверенно, хотя речь не идет о кардинальной смене акцентов или политических установок. Роль этой группы государств отражена в старой официальной внешне­политической формуле «четырех главных опор» внешней политики КНР: «отношения с великими державами являются ключом, с окружа­ющими странами — приоритетом, с развивающимися странами — ос­новой, а многосторонние институты — трибуной».

Но все-таки видение Пекином роли больших держав меняется. Авторы официальной «Белой книги по национальной обороне КНР» утверждают: «Международная конкуренция в военной сфере продол­жает нарастать». Китайские исследователи выражаются откровеннее: «...в стратегических отношениях между великими державами, возможно, произойдет переход от уменьшения конфликтности на фоне сотрудни­чества к обострению конкуренции под видом сотрудничества... Термин “стратегическое партнерство” станет деликатным способом описания отношений “ни друг, ни враг”. Любое государство, не являющееся пол­номасштабным противником, можно будет назвать стратегическим партнером». Очевидно, что это словосочетание утрачивает характер «позитивного знака», которым оно обладало около 15 лет. У лидеров КНР наблюдается «синдром усталости от стратегических партнерств».

Как и Россию (и, вероятно, по сходным причинам), кризис 2008— 2010 гг. поразил КНР слабее, чем наиболее развитые страны мира. Как и России, он придал Китаю немного больше уверенности в устойчи­вости своего развития и позволил настойчивее заявить о себе на между­народных форумах, посвященных борьбе с кризисом.

Это важно

Проявлением «новой уверенности» стало обогащение внешнеполитическо­го словаря Пекина понятием «дипломатия красных линий» (хунсянь вай- цзяо). Это означает, что Китай наметил несколько проблем, по которым он намерен занимать предельно жесткую позицию.

Китай движется по пути превращения в одну из ключевых миро­вых держав медленно и осмотрительно. В недавнем прошлом глав­ный поборник интересов третьего мира, он сегодня начинает все чаше с ним конкурировать, рассматривая развивающиеся государства уже не столько как партнеров, сколько как объекты своей внешней полити­ки: «Быстрое развитие Китая, с одной стороны, ослабило естественную основу согласия сотрудничать, достигнутого им и другими развива­ющимися странами, с другой стороны, оно также дало развивающимся странам возможность и предлог посеять раздор в стане развивающихся государств и развеять их силы» — косвенно подтверждают такой вы­вод известные китайские исследователи. Окружающий мир сложен и не во всем благоприятен для повышения международной роли КНР. Например, ведущие державы пристально наблюдают за космической программой Китая и недовольны его активностью на мировых рын­ках вооружений. В последние годы Пекин проявляет удивительный интерес к освоению географически столь далекой от него Арктики.

КНР стремится к модернизации своего ядерного потенциала, уве­личению производства ядерного оружия, но не проявляет склонности присоединиться к российско-американским усилиям в сфере огра­ничения вооружений. В вопросах нераспространения ядерного ору­жия КНР тоже держится особняком от России и США, подчеркивая, что «МАГАТЭ, а не отдельное государство или группа западных стран должно играть руководящую роль в вопросах ядерной безопасности».

В Китае осознают трудности, сопряженные с его превращением в державу с глобальными интересами. В преддверии прихода к власти нового поколения руководителей в КНР была проведена обширная ра­бота по сведению в единую платформу многочисленных высказываний по международным вопросам и вопросам развития китайской дипло­матии, содержавшихся в речах и выступлениях Ху Цзиньтао, с целью обобщения его идейно-теоретического наследия. В разное время ки­тайский лидер сформулировал пять ключевых положений, касающих­ся внешней политики: это «теории» «глубинных изменений в между­народной ситуации», «гармоничного мира», «совместного развития», «совместной ответственности» и «активного участия в международных делах». Даже при беглом обзоре видно, что определенную целостность они образуют. Можно с высокой долей достоверности указать на две новые черты, которые проявляются в идейно-философской платформе внешней политики китайского руководства.

Во-первых, Китай неуклонно преодолевает внешнеполитическое со­знание развивающейся страны и соответствующее восприятие мировой политики.

Не только географически, но и политически, экономически и идейно китайская дипломатия становится дипломатией страны с гло­бальными интересами, хотя еще и не вполне глобальными устремле­ниями, В повестке дня внешней политики КНР — борьба с мировым финансовым кризисом, противодействие терроризму, решение все­мирных экологических проблем, энергетическая безопасность, борьба с эпидемиями и даже пиратством. Возросшая уверенность Китая про­является также в постепенном отказе его руководства от ментальности «осажденной крепости», когда любые действия западных государств воспринимались в Пекине как заговор с целью ослабления КНР. Весь­ма хладнокровно воспринимается факт «возвращения» США в Азию. Признавая, что «в процессе наращивания оборонного потенциала КНР ее соседи и Соединенные Штаты не только выражают сомнение в ми­ролюбивых намерениях Китая, но и расширяют направленные против него оборонительные меры и вдобавок к этому координируют свои стратегии на китайском направлении», ведущие китайские эксперты-международники стремятся опровергнуть распространенное в кругах «ястребов» и прессе мнение, что ключевая цель «возвращения США в Азию» — сдерживание Китая, а сами Соединенные Штаты проводят всестороннюю подготовку к прямому военному конфликту с Пеки­ном. Отмечается, что возвращение США в Восточную Азию, «по сути, является защитой нападением, это реакция США на стратегические процессы возвышения Китая и превращения Азии в мировой геополи­тический центр», поэтому не следует сводить стратегию США к попыт­кам ограничить развитие Китая.

Во-вторых, просматривается осторожное стремление нового поколе­ния китайских руководителей постепенно преодолеть в международной политике КНР жесткость так называемых максим Дэн Сяопина. Из­вестно, что патриарх китайских реформ в свое время сформулировал семь принципов, от которых он призывал никогда не отходить. Этими принципами были: «хладнокровно наблюдать, укреплять свои пози­ции, уверенно реагировать на изменения, скрывать свои возможности и выигрывать время, научиться не привлекать к себе внимания, никог­да не становиться лидером и вносить свой вклад». Установки вождя в целом ориентировали КНР на проведение «незаметной дипломатии».

Китай должен был мало говорить и много делать, не вступать в споры, а развивать экономику, не претендовать на формальный статус лидера, а наращивать реальное международное влияние.

Но в современных текстах китайского руководства акценты звучат несколько иначе. В них говорится о том, что в долгосрочной перспек­тиве следует придерживаться принципа «скрывать свои возможности, выигрывая время». Но делать конкретные дела надо «активно и иници­ативно». Вполне очевидно, что вести инициативную международную политику — это далеко не то же самое, что «не привлекать к себе вни­мание». В Китае понимают, как развивать положения классиков, пря­мо их не опровергая.

* * *

Вряд ли есть основания ожидать революционного поворота в ки­тайской внешней политике, как о том иногда пишут американские коллеги-алармисты. Особенностью политического процесса в Китае остается принципиальный отказ от резких шагов. Внешняя политика КНР становится более активной, оставаясь невызывающей. «Между­народную ответственность» трактуют в Пекине гибко и прагматично.

О ней в Китае говорят громче, когда в случае принятия ее на себя не будет риска ущемить китайские интересы. В иных ситуациях ответ­ственность предпочитают не упоминать.

Но международная ответственность для КНР не означает, что во внешнеполитические приоритеты Пекина входит выражение при вся­ком возможном случае солидарности с «авангардом» международ­ного сообщества. В таких вопросах Китай избирателен, разборчив и при необходимости разумно эгоистичен. Поэтому Пекин не стес­няется заявлять о своем особом мнении по иранскому, северокорей­скому или суданскому сюжетам — и открыто осудил вмешательства во внутренние дела Ливии и Сирии. Видимо, в русле этой же прагма­тичной логики Китай решительно избегает любых форм союзниче­ских отношений с любыми иностранными государствами.

КНР держит курс на расширение участия в глобальных делах.

Но это расширение избирательно, подконтрольно руководителям и, вероятно, еще обратимо. Обладая глобальным спектром внешнепо­литических интересов, но ограниченными внешнеполитическими ре­сурсами, страна концентрирует силы лишь на приоритетных направ­лениях мировой политики.

<< | >>
Источник: Под ред. Шаклеиной Т. А., Байкова А. А.. Мегатренды: Основные траектории эволюции мирового порядка в XXI веке. 2013

Еще по теме Новая ипостась Китая: «избирательно глобальная держава»:

  1. Новая роль Китая
  2. 8.4. Франция — региональная держава с глобальными интересами
  3. 1. Избирательное право, избирательный процесс и избирательные системы: некоторые теоретические и практические обобщения
  4. Новая экономическая стратегия: трансформация модели экономического роста и поиски места в новой глобальной экономической системе
  5. 1.1. Избирательное право: понятие, основные принципы, цензы, ограничения избирательного права
  6. Избирательное право и избирательные системы зарубежных стран
  7. 1. Избирательный процесс и избирательная кампания
  8. ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО. ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ
  9. Великие мировые державы и великие региональные державы: США, Китай, Япония, Россия
  10. Избирательный процесс и избирательная кампания